Руки под куполом

В центре большой сцены сидят мужчина в венке и женщина с покрывалом. Их руки соприкасаются. К ним подходит стоящая женщина с подносом. Музей толкует композицию как погребальный пир, а пару — как знатного покойного и его супругу. Это толкование образов, а не надпись с их именами.

Обратите внимание на разные сиденья: мужчина находится на низком ложе, женщина — на высоком стуле. Художник выделил центральную группу, но не оставил её одну. С боков приближаются другие фигуры. Жест рук виден; что именно он значил для заказчиков росписи, мы не должны решать за них.

Вокруг пары движется процессия. В ней несут сосуды и дары, играют музыканты и ведут лошадей. Музей описывает оседланных лошадей в процессии. Они принадлежат большой композиции вокруг трапезы. Выше нас ждёт другая сцена с лошадьми.

В предгробной камере изображены вооружённые пехотинцы и всадники. Согласно музейному описанию, сцены могут показывать события из жизни покойного или поминальные игры в его честь. Исследовательница Румяна Георгиева предостерегает и в отношении одежды: изображённые костюмы не обязательно точно воспроизводят те, которые носили в действительности. Художник выбирает, как представить людей; роспись не является фотографией церемонии.

Поднимите взгляд к вершине купола. Там изображена гонка колесниц. В каждую запряжены две лошади. Такая двухконная колесница называется бигой. Георгиева описывает трёх молодых возниц в длинных одеждах. Это отдельный фриз, а не продолжение ряда лошадей, которых ведут внизу.

Под большой сценой чередуются розетки и букрании — декоративные изображения бычьих голов. Археолог Даниела Стоянова замечает различия между изображёнными рогами и глазницами. Эти детали — часть украшения, а не останки животных. Купол объединяет разные образы; одно их присутствие не позволяет восстановить точный порядок исторического погребения.